Встреча с Борисом Романовичем


Встреча с Борисом Романовичем

 

Я и мои бывшие однокашники, а теперь сотрудники нашей лаборатории и преподаватели кафедры, после напряженного трудового дня уходили домой теплым июльским вечером вместе с Будником и Ампировым. Еще жарко пекло летнее солнце и едва начала спадать липкая жара. Асфальт был мягкий, как мох на болоте, и источал характерный запах. Сразу за воротами института мы встретили Бориса Романовича Манойленко, который когда-то, еще на первом курсе читал нашему потоку химию.

Первым поздоровался я. Остальные меня поддержали:

Здравствуйте, Борис Романович!

Привет, привет, крестники! Как жизнь молодая?

Спасибо, Борис Романович! Трудимся, как можем, – ответил я.

И где же ты, парень, трудишься? – продолжил он.

На кафедре основ радиотехники.

В какой роли, дружок?

Старпрепом, Борис Романович.

Не в отпуске?

В отпуске, но по науке еще продолжаем трудиться.

Энтузиасты, значит?! Отдыхать тоже надо, друзья мои.

Как и следовало ожидать, Ампирову это пришлось явно не по вкусу. И он не замедлил высказаться в своем репертуаре:

Лучший отдых – любимое занятие, Борис Романович!

Так, дружок, может осточертеть все на свете, даже самое, что ни на есть любимое занятие!

От такой фамильярности Ампирова передернуло.

Вы считаете, что мы с вами уже успели подружиться? – с вызовом спросил шеф.

А я, братец, со всеми дружу, — спокойно ответил Борис Романович.

Пытаясь разрядить неловкую обстановку, вмешался Мотыльков:

Обязательно отдохнем, Борис Романович!

Ампиров не мог не воспользоваться случаем, чтобы не вставить свою ядовитую реплику:

Кое-кто и на работе неплохо отдыхает. Верно, Геннадий Алексеевич?

Не то, что на работе, дружок, а даже если ты только числишься на ней и при этом дома сидишь – никогда не отдохнешь! Нервы, братец, у всех есть, – пришел мне на выручку Борис Романович.

Кому что, – Ампиров потянул за рукав Будника. – Миша, пойдем.

Но к Буднику уже успел обратиться Борис Романович:

А ты кем трудишься, малый?

Заведующий Проблемной научно-исследовательской лабораторией, кандидат технических наук, старший научный сотрудник Михаил Всеволодович Будник, – опережая Мишу, поспешил отрекомендовать его Ампиров.

Ого! Молодец, парень. А ты, пигалица, что? Тоже преподаватель? – обратился он ухажерским тоном к Булановой, словно забыв, что ему уже за восемьдесят.

Она неподдельно расхохоталась:

Ха-ха-ха… Да, Борис Романович! При всей своей, как вы говорите, «пигаличности» я тоже преподаватель. И тоже старший, как и Гена.

Шустрая ты, пигалица! Молодец. А детей уже нарожала?

Двоих – сына и дочку.

Ну, ты не пропадешь на старости лет. Будет куда голову приклонить. А кем же ты, очкарик, трудишься? – спросил он, глядя со святой непосредственностью в лицо Ампирову.

Борис Романович, я заведующий кафедрой основ радиотехники, доктор технических наук, профессор Ампиров Валентин Аркадьевич! Слышали?

Слышал, дружок, слышал! Кто же о тебе не слышал? Да ты ведь из нас ближе всех к Господу Богу!

А почему вы тогда со мной «на ты» разговариваете? Я же не мальчик!

Для меня, братец, ты еще мальчик. Как и вот эти птенцы, — он указал на нас с Будником и Мотыльковым. — Тебе-то ведь даже и до пятидесяти, как от Казани до Бреста, верно?

Так, Миша, я пошел! – Ампиров вприпрыжку зашагал в сторону Пушкинской. За ним, словно на поводке, нехотя засеменил Будник.

Ишь, не нравится! – сказал Борис Романович, провожая Ампирова насмешливым взглядом. — Знаю я его, как облупленного. Чванливый уж больно. Зазнался. Пусть немного поскачет. А то уж очень на него люди жалуются. Людей нужно любить. А если Бог не дал, то хотя бы уважать, – лицо Бориса Романовича, несмотря на преклонный возраст, сияло задорной юношеской улыбкой.

И мы, сердечно попрощавшись с ним, хохоча, пошли к трамвайной остановке.

На другой день было воскресенье. С утра я отправился в магазин за мясом. Очередь была часа на полтора, но впереди я увидел улыбающуюся Шорину. Она помахала мне свернутой газетой, и я подошел.

Привет! Я думала, что ты уже не придешь! Сколько можно держать для тебя очередь?

Прости за опоздание, – подыграл я ей, – с детьми завозились.

Ну, вот еще! Он с детьми забавляется, а я ему очередь держи! Становись, пока еще нас обоих не выгнали! – сказала Элеонора, отступая на полшага назад, чтобы освободить для меня место.

Я стал впереди нее. Люди покосились на нас, но никто не сказал ни слова. Я тихонько толкнул Элеонору локтем в бок – спасибо, мол. В ответ она ухмыльнулась, и в ее глазах заиграли, забегали, запрыгали так хорошо знакомые задорные шоринские огоньки – знай, мол, наших!

Вчера вечером я видела, как ты с портфелем шел домой. Ты что, работаешь?