Возвращение в альма матер


Возвращение в альма матер

 

Войдя в преподавательскую, я увидел на фоне окна, залитого ярким зимним солнцем, нашего престарелого заведующего, который сидел за своим двухтумбовым столом и что-то писал. Он поднял голову и, взглянув на меня сквозь очки в старомодной оправе, добродушно улыбнулся.

Здравствуйте, Дмитрий Кузьмич! – поздоровался я, небрежно бросив на стол папку с конспектом.

Здравствуйте, Геннадий-свет-Алексеевич! Как здоровьице? – ответил он с интеллигентной улыбкой, откладывая авторучку.

Спасибо. В порядке пока что. А ваше?

Как говорится, вашими молитвами. Вам тут звонили из политехнического. Из вашей альма-матер, так сказать. Телефончик я записал, только куда вот я задевал его…

Он порылся в бумагах на столе и выудил, наконец, нужную.

Да вот же, – он протянул мне записку. – Звонивший назвал свою фамилию. Как же его, дай Бог памяти… Нет, не вспомню. Простите, записать не успел. А телефон здесь. Приятный такой молодой голос. Бархатный баритон с красивым украинским акцентом.

«Это, несомненно, Коротченко. Интересно, какие же там новости», – подумал я и, взглянув на стариковские каракули Дмитрия Кузьмича, понял, что не ошибся.

Он кланялся вам и просил позвонить ему, как только освободитесь. Ну, звоните. А я пойду, чтобы не мешать вашей беседе, – сказал Дмитрий Кузьмич и поднялся со стула.

А у меня, Дмитрий Кузьмич, секретов нет, – слукавил я. – Так что уходить вам, ей-Богу, не стоит.

Я не люблю смущать людей своим присутствием. Звоните, а то он уже, наверное, заждался вас.

Дмитрий Кузьмич вышел из преподавательской, а я набрал номер. Было занято. Я повторил. Опять занято. Где-то, наверное, с десятого или двадцатого раза ответил певучий голос ампировской секретарши:

Кафедра.

Здравствуйте. Коротченко Валентина Прокофьича можно?

Здравствуйте. Сейчас. Подождите минуточку. А кто спрашивает?

Однокурсник его, Очерет моя фамилия.

Попробую его найти. Пожалуйста, не кладите трубочку.

Через пару минут в трубке послышался спокойный голос Коротченко:

Алло. Коротченко у телефона.

Валя, это я, Гена Очерет. Ты звонил?

Да, Гена. Приходи. Кажется, твой вопрос решен положительно. Только прежде чем идти к шефу, найди, пожалуйста, меня. Ты когда сможешь, чтобы я шефа предупредил?

Сегодня в шесть вечера. Раньше не получится. Он будет в это время?

Годится. У него как раз в семнадцать сорок лекция заканчивается. Я буду в лаборатории. Спросишь – Лара меня позовет. Ты ведь ее уже знаешь?

Да, в прошлый раз успел познакомиться.

Ну, тогда до вечера.

До вечера, Валюша. Будь здоров.

Я подошел к двери кабинета Ампирова и посмотрел на часы. Без пяти шесть. За дверью было темно, а возле нее стояло несколько человек. Я прошел дальше по коридору и остановился у стола секретарши. Она вопросительно подняла глаза, но, узнав меня, приветливо улыбнулась.

Валентин Аркадьевич сейчас на лекции. Вот-вот будет здесь. Он помнит, что вы должны прийти. Просил подождать его возле кабинета.

Спасибо, Ларочка. А где я могу найти Коротченко?

Минуточку. Сейчас я ему скажу.

Лара встала и, грациозно покачивая бедрами, пошла искать Коротченко. Через минуту он вышел из лаборатории и подошел ко мне. В его усталых глазах светились искренность и доброжелательность.

Здоров, Гена.

Привет, Валя.

Мы обменялись рукопожатиями.

Гена, шеф решил тебя брать старшим. Было заседание кафедры. Если он снова попытается уговорить тебя на ассистента, не соглашайся ни в коем случае. Смело отказывайся. Понял?

Ясно, Валя. Да я и так не пойду. Я же говорил, что менять шило на мыло не собираюсь.

Вот и хорошо. Он о тебе справки наводил. Говорит, все отзывы хорошие. Правда, в недисциплинированности кто-то там обвинил. Но шеф сказал, что это вполне исправимо и свойственно всем молодым людям. Будет тебя провоцировать – не поддавайся. От него чего угодно ожидать можно. Уж я его за четыре года со всех сторон изучил! Так. Вот он идет. Давай, – он дружески хлопнул меня по плечу. – Потом зайдешь – расскажешь как все было. Удачи.

Спасибо, Валя. Пока.

До встречи.

Я подошел к кабинету Ампирова, когда тот был в двух шагах от двери.

Вы тоже к Валентину Аркадьевичу? – спросила белокурая женщина лет тридцати. «Блондинка не натуральная – крашеная», – отметил я про себя.

Да, а что?

За мной будете.

Ампиров, кивком поздоровавшись со всеми, протянул блондинке перепачканный мелом ключ. Его пиджак, руки и даже нос были тоже в мелу.

Открывайте, Надя. Входите все, а я пойду, руки помою после лекции. Ужас, как не люблю ощущения мела на руках!