Собеседование


Собеседование

 

Элеонора Спиридоновна! Зайдите ко мне в кабинет – ваше участие требуется! – сказал Ампиров, войдя в лабораторию, где сидели Шорина и Буланова в окружении студентов.

Сейчас, Валентин Аркадьевич. Вот только еще двоих студентов отпущу! – с озабоченным видом ответила Шорина и обратилась к сидевшему напротив вихрастому парню. – Так какой у вас получился график? Правильно, с точкой перегиба.

Через десять минут она вошла в кабинет Ампирова. Он, не отрываясь от телефона, кивнул ей, предлагая сесть.

Осталось получить последнюю подпись! – кричал он в телефон. – На следующей неделе от меня приедет человек! Он привезет все бумаги!… Сто процентов!… Да!… Конечно!… Все. До свидания. Меня тут ждут!…

Я вас слушаю, Валентин Аркадьевич. Только я ненадолго. Там студенты ждут.

Ампиров понимающе кивнул и напоследок прокричал в трубку:

Все! Я перед этим позвоню!… Будьте здоровы!

Он положил трубку, хоть оттуда еще продолжали что-то говорить.

Элла, вы можете отпустить их за полчаса?

Ну, если вы приказываете… – кокетливо улыбаясь, ответила Шорина. – А потом скажете, что я «халтуру гоню»? Да?

Она по-боевому выпятила груди.

Не язвите, Элла. В интересах кафедры один раз можно. Идите, освобождайтесь поскорее. Я буду ждать вас.

Как договорились, через полчаса Элеонора снова сидела в кабинете шефа и со вниманием слушала.

Вот, – сказал он, протягивая ей бумагу, – мы, наконец, можем взять трех старших преподавателей с половинной нагрузкой по той самой статье «тридцать два – вэ»!

Поздравляю, Валентин Аркадьевич! – неподдельно радовалась Шорина, рассматривая бумагу. – Вы столько за них боролись! Действительно, нет крепостей, которые нельзя взять! Ну и шеф у нас! Сразу три единицы!

Ладно, ладно, – улыбался шеф. – Я хотел бы выслушать ваше мнение о кадровых перестановках на кафедре.

Старших, я думаю, можно дать Булановой, Краус и Кускову. Две ассистентские половинки, оставшиеся от Булановой и Краус, отдадим инженеру Сойкиной. Мы уже год, как пообещали ее мужу – Борисову. Остается половинка ассистента от Кускова. Надо помозговать, что можно с нею сделать, – с ходу по-деловому рассудила Шорина.

Нагрузку преподавателей мы можем распределять, как пожелаем. Кускова можно и на полную нагрузку. Он, я думаю, возражать не будет. Повышение ведь! К тому же он – единственный мужчина из повышаемых, – предложил Ампиров.

А если так – нагрузку Булановой, Краус и Кускова распределим равномерно на троих, чтобы никого не обижать. В результате полностью освобождается ставка ассистента Кускова. На эту ставку оставим кого-нибудь из выпускников этого года.

Последнее не годится. Нужно заполнить все единицы до Нового года. Иначе отберут, – несколько озабоченно возразил Ампиров.

Он взял у Шориной бумагу и принялся изучать ее, словно там можно было найти нужное ему решение.

Тогда кого-то придется взять со стороны, Валентин Аркадьевич. Хоть вы и не любите брать в преподаватели непроверенных людей.

Верно, Элла. Думайте, ищите. Будем обсуждать. А так, сходу, вам никакая кандидатура не напрашивается?

Пока нет, Валентин Аркадьевич. Спрошу у Вальки Коротченко. Возможно, он предложит кого-либо из своих сокурсников.

Давайте сейчас и спросим. Он, я видел, сидит в лаборатории измерений, студентами обсиженный. Отрабатывает свою аспирантскую учебную нагрузку. Они там в паре с Краус. Пусть она сама пока поведет, а его попросите зайти на пару минут.

Да, действительно. Я забыла. Сейчас позову.

Шорина тихо притворила за собой дверь и направилась в лабораторию. Краус сидела в дальнем конце помещения и увлеченно беседовала со студентами. Она даже не заметила появления Шориной. Коротченко стоял у лабораторного стола и что-то объяснял двум смазливым девицам, вращая ручки приборов. Когда Валентин обратил на нее внимание, Шорина поманила его пальцем. Оборвав на полуслове объяснение, он подошел к Элеоноре.

Что там случилось, Элеонора Спиридоновна?

Зайди к шефу. Ты ему срочно нужен.

Чего еще ему не хватает? – несколько встревожено спросил он.

Валентин тревожился всякий раз, когда шеф приглашал его для беседы, имея при этом абсолютно чистую совесть. Он относил это за счет недавней студенческой привычки – бояться преподавателей, особенно такого ранга, как Ампиров.

Шорина, оставив его вопрос без внимания, уверенной походкой шла к кабинету шефа. Коротченко, поправляя на ходу галстук и одергивая пиджак, шел за нею с чувством настороженности в душе. Элеонора вошла первой, как и подобает даме, а Валентин – вслед за нею.

Вот, – заговорщически улыбаясь, сказала Шорина, – я привела к вам Валентина Прокофьевича.

Отлично, Элла. Сядьте оба. Валентин, вам не говорила Элеонора Спиридоновна, зачем я вас пригласил?

Нет, Валентин Аркадьевич.

Ампиров протянул ему бумагу, которую несколько минут тому назад показывал Шориной.

Мы имеем возможность взять одного преподавателя со стороны. Вы не можете порекомендовать кого-либо из своих сокурсников?

Коротченко достал носовой платок и вытер пот со лба. Он на минуту задумался, а потом его словно осенило: