Провод «МГШВ»


Провод «МГШВ»

 

— Гена, — окликнул меня сзади радостно улыбающийся Ампиров, когда я подходил к двери своей рабочей комнаты. – Вы уже видели нашу новую красавицу?

Шеф никогда не восторгался женской красотой, и красивые женщины никогда не вызывали у него ни малейших симпатий. Скорее наоборот, к красавицам он относился с подчеркнутым пренебрежением и даже с презрением. Как видно, комплексовал из-за того, что они для него были недосягаемы, как звезды на небе. И вдруг — такие эмоции. Ну и ну!

— Какую красавицу, Валентин Аркадьевич? – удивился я столь необычному вопросу.

— Как? Разве вы не знаете? Сегодня мы получили «Наири-2» — в лаборатории распространения радиоволн стоит! Не распакованная еще.

— Ах, вот какую! Нет, Валентин Аркадьевич, не видел. Две пары лекций только-только отчитал. Сейчас пойду посмотрю. А я-то уж подумал, что вы новую красивую сотрудницу на работу взяли. Здравствуйте, во-первых.

— Здравствуйте, Гена. Простите, на радостях забыл поздороваться. Ну, вы, как всегда, не о том! Голодной куме – хлеб на уме. Но это – лирика. А я о земном, о самом насущном. «Наири» мы там и установим, в той самой лаборатории – на учебном процессе. Так надо. Но считать на ней будем в первую очередь, конечно же, научные задачи. Так что готовьте материалы для расчетов и подумайте, что на ней можно сделать для проведения занятий по читаемым вами курсам. А то на вычислительный центр заберут. Только под учебу нам ее и разрешили пока на кафедре держать. Эти деятели с факультетов вычислительной техники и систем управления на нее уже зубы точили. И продолжают зариться. Слишком жирно, говорят, для одной кафедры такую машину держать. Им, мол, она тоже как воздух нужна. А нам с вами потом что, на поклон к ним ходить? Отдай жену дяде, а сам иди к тете?

— Так ее же военные заказчики по условию договора поставили именно нам! Для решения задач по их заказам, — возмутился я.

Ампиров раздраженно махнул рукой:

— Да это, Гена, никого не интересует в принципе. Она же в институт прибыла, и все. Здесь закон джунглей – кто сильнее, тот и верх берет. За все нужно драться. Джентльменство тут не проходит, до нитки обберут. Вот смонтируют ее, так к тому времени нужно им фронт наших вычислительных работ предъявить. И в основном для учебы, а то будут заставлять нас пускать сюда всякий сброд с других кафедр и лабораторий. Сиди тут потом над ними сторожем. Доверять посторонним ни помещение, ни, тем более, машину, ни в коем случае нельзя – вы это не хуже меня знаете. На хрена это нам нужно! Журнал надо будет завести и хотя бы формально туда заявки записывать. За пару недель нам ее установят, так что к тому времени заявки на машинное время должны быть уже расписаны. Как минимум, на месяц вперед. Что-нибудь. Можно любую липу. Лишь бы у нас было, что им под нос ткнуть.

Из конструкторской с пухлой папкой подмышкой вышла Вера Терентьевна Жнец — технический секретарь лаборатории – и направилась в секретарскую, откуда доносился стрекот пишущей машинки.

— Вера Терентьевна! – окликнул ее Ампиров.

Она оглянулась и, постояв пару секунд на месте, направилась к нам.

— Слушаю вас, Валентин Аркадьевич, — сказала она, застенчиво улыбаясь.

— Вера Терентьевна, нам надо срочно сделать журнал учета вычислительных работ на нашей новой э-вэ-эм «Наири-2». Только что в учебную лабораторию на втором этаже доставили. Пожалуйста, заполните требование на общую тетрадь и получите у кладовщицы. У нее есть бланк с моей подписью. Как разграфить и подписать, вам скажет Геннадий Алексеевич. Но Бога ради, делайте все только так, как скажет он. Никакой отсебятины.

— Да что же я, девочка, что ли? Я прекрасно знаю, как делаются…

— Никаких «прекрасно знаю». Делайте, как вам сказано. Мне известно, как вы документы печатаете. Самовольно правите рукописи наших преподавателей и научных сотрудников!

— Да я же там кучу ошибок устраняю, — возмутилась она. – Мне-то что? Могу печатать и так, как дают. Но потом ведь будет стыдно и вам, и им. И мне тоже. Вот когда я работала секретарем начальника областной милиции…

— Вера Терентьевна, сейчас вы не в милиции. Милиционеры, очевидно, были еще даже менее грамотны, чем вы. А здесь вы имеете дело с людьми, до которых вам по грамотности, как до Шанхая! Это после вашего печатания стыдно читать! Вон, у Геннадия Алексеевича, вы думаете, почему на голове волосы повыпадали? – с сарказмом спросил Ампиров.

— Но если в их рукописях предложение без подлежащего? Что же мне…

— Вера Терентьевна! Чтобы с вами говорить, нужно гороху объесться! – распалялся Ампиров. – Если без подлежащего, значит, там не нужно подлежащего! Не вашего ума это дело! Печатайте, как вам дают. Если что не так, за это не вы в ответе! Вам понятно? Все. Геннадий Алексеевич, сегодня в конце дня дайте, пожалуйста, Вере Терентьевне текст для титульного листа журнала и образец, как разграфить – на двойном тетрадном листке. И непременно все в масштабе один к одному, чтобы потом всякую свистопляску к минимуму свести. Все, Вера Терентьевна. Идите, работайте. И в строгом соответствии с моими указаниями!

Ампиров обернулся ко мне, отвернувшись от Веры Терентьевны, тем самым показывая, что с нею дискуссия окончена. Я уже собрался, было, откланяться, чтобы идти на свое рабочее место. Но Ампиров, будучи в состоянии душевного подъема, решил продолжить прерванный разговор:

— В общем, Геннадий Алексеевич, теперь мы с вычислительной техникой. Будем…

Внезапно он как-то странно посмотрел вниз, деловито поправил на носу очки и, сопя как паровоз, поднял с пола обрывок голубого монтажного провода длиной сантиметров пятнадцать-двадцать, не более.