Практика на полигоне


Практика на полигоне

 

Мерно погромыхивая на стыках, электричка весело мчала нас к месту практики – на ампировский полигон. Ольшевский и Минченко резались в карты, а я молча смотрел на проплывающие за окном луга, перемежающиеся с небольшими лесами, поля, речки, болота. Смотрел на буйство яркой зелени в теплых лучах утреннего июньского солнца и мечтал. Мне не терпелось приступить к инженерной практике и сразу же сделать что-нибудь этакое выдающееся – такое, что заставило бы заговорить обо мне ведущих специалистов не только на кафедре Ампирова, но и на факультете, и в ученых кругах института, а то и за его пределами. Но что, что такое можно сделать в принципе? Действительно, что? После нескольких минут эйфорических размышлений до моего сознания наконец-то дошло, что все, о чем я мечтаю – не что иное, как чистейшей воды маниловщина. Однако желание творить науку никак не пропало.

По тому, как пассажиры нашего вагона стали готовиться к выходу, я понял, что мы, наконец, подъезжаем к пункту назначения. Мои напарники тоже это сообразили. Ольшевский собрал карты, а Минченко поднялся с места и начал снимать с полки наши вещи.

Поезд остановился у высокой платформы, и мы вышли из вагона, с трудом разминая затекшие ноги.

— Куда теперь? – спросил никогда не унывающий Шурик Ольшевский.

— Это Миня знает, — сказал я, кивнув в сторону Минченко.

— Держись Мини – никогда не пропадешь, — с деланной гордостью подтвердил Минченко, легонько постучав себя по груди ладошкой.

Он повел нас сначала по пыльной грунтовой дороге, а потом свернул на узкую тропинку, ведущую в лес.

— Миня, твоя девичья фамилия – Сусанин? – неудачно сострил я.

— Не дрейфь, Генка. Держи хвост пистолетом. Чуть срежем. Через лес тут и идти не хрен. Минут через пятнадцать-двадцать будем на месте, — уверенно ответил Миня. – Я же у Ампирова до поступления в институт лаборантом работал.

— В течение какого времени? – спросил я.

— Два года. Чтобы стаж заработать для поступления. Это ты у нас салага, сразу после школы пришел, — высокомерно ответил Миня.

— Он вот сумел после школы, а мы с тобой – нет. Пороху не хватило. Так что гордиться тут особо нечем, — вступился за меня Ольшевский.

— Лично я сумел бы, если бы захотел, — возразил Миня.

— Почему же не захотел? – не унимался Ольшевский.

— Хотелось трудовой опыт приобрести, — упорствовал Миня.

— Так ты не пытался поступать после школы, что ли? – поинтересовался Ольшевский.

Миня ответил после паузы:

— Можно сказать, не пытался.

— Как это, «можно сказать»? – допытывался Шурик. – Не поступил, так честно и скажи. Завалился, ведь верно?

— Не совсем. По конкурсу не прошел — баллов не добрал, — недовольно буркнул Миня.

— А чего же ты тогда с трудовым опытом голову морочишь? Добрал бы, тоже бы поступил, — никак не унимался Ольшевский.

— Так я же почти не готовился. Так – спустя рукава.

— Вот и не хрен тут выпудриваться высокопарными фразами. Не смог, и все, — пробурчал Ольшеский.

— Да хватит вам препираться, — вмешался я. – Миня, долго еще нам пильдючить?

— Не очень.

Миня достал сигарету и закурил. Я последовал его примеру, Ольшевский тоже. Несколько минут мы шли молча. Наконец, в просвете между деревьями показались строения полигона.

— Вот и пришли, — констатировал Миня. – Вся территория за колючей проволокой – это и есть наш, то есть ампировский полигон.

Сразу за воротами стояла трансформаторная будка, потом ряд аккуратных домиков и антенное поле. Дальше – два двухэтажных здания, рядом с которыми возвышалась тридцатиметровая ферма антенной мачты.

Миня уверенно повел нас в двухэтажное здание. Мы вошли в помещение, где у аппаратурного шкафа возились два парня на вид чуть постарше нас. Они кивнули в ответ на наши приветствия, не отрываясь от своего дела.

— Михаил Всеволодович, — обратился Миня к одному из них.

Худенький парень небольшого роста с родинкой на щеке поднял голову и вопросительно посмотрел на нас. Его моложавое лицо озарилось приветливой улыбкой.

— Здоров, Колюня. Ты что, опять к нам на работу? – спросил он.

— Да вот – на практику прислали. В распоряжение Олега Арсеньевича Почепы.

— Он рядом, в лаборатории. За дверью налево, — ответил парень, которого Миня так почтительно назвал Михаилом Всеволодовичем.

Мы вышли за дверь, и Миня постучал в лабораторию. На стук никто не отозвался, и мы вошли без приглашения. В лаборатории гудел вентилятор охлаждения передатчика, около которого с отверткой в единственной руке сидел мужчина лет сорока пяти. Он был в легком спортивно-тренировочном костюме, и левый рукав его футболки был пуст и заправлен за пояс. Увидев нас, он остановил свой приветливый взгляд сначала на Ольшевском, потом на мне и на Мине, которого, очевидно, узнал как бывшего сотрудника.

— Здорово, орлы! На практику прибыли?

— Здравствуйте, Олег Арсеньевич. Совершенно верно, на практику. Все в ваше распоряжение, — подтвердил Миня.

— Знаю, знаю. Валентин Аркадьевич уже сообщил по радио. Практикантские дневники привезли? – поинтересовался Олег Арсеньевич.

— Разумеется, — ответил Миня и начал, было, развязывать рюкзак.