На праздник выпала лабораторная работа!


На праздник выпала лабораторная работа!

 

Раньше Ампиров следил за нашим расписанием и говорил:

— Антонина Саввична! Почему вы не следите за расписанием?

— Как это не слежу? Вот, посмотрите! Все часы тютелька в тютельку, как в рабочем плане!

— Да? А вот и не тютелька в тютельку! На майские праздники у вас лабораторная работа выпала!

— Но это же праздники! Что поделаешь, если так пришлось?

— Как это, что поделаешь? Вовремя заметить нужно и заменить!

— Чем заменить, Валентин Аркадьевич?

— Любой другой дисциплиной не нашей кафедры!

— Да кто же это согласится?

— Уверяю вас, подавляющее большинство! Вот вы, например, с удовольствием приняли такую потерю. И помалкивали себе в надежде, что заведующий кафедрой не заметит! Вдруг, да пройдет халтура! Немедленно идите ищите добровольцев. Чтобы на следующей неделе ваша лабораторная работа стояла в расписании в рабочий день!

На другой день Буланова вошла в кабинет Ампирова в боевом настроении.

— Валентин Аркадьевич! Говорила я и с Рменюком, и с Котовым, и с Гулевской — никто не желает изменять расписание. А вы говорили, что добровольцев — пруд пруди.

— Не может быть!

— Как это не может быть? Вот вам их телефоны! Сами позвоните, если вы так уверены!

— Все приходится делать мне самому, черт возьми! Только заведующий кафедрой все может! Каждому требуется персональная нянька в лице заведующего кафедрой! Как мне надоело за всеми с ночным горшком ходить!

— Валентин Аркадьевич! Пожалуйста, не выходите из рамок! Хоть я и моложе вас, но я все-таки женщина!

— Без истерик, уважаемая Антонина Саввична! Вы говорите, что невозможно ничего сделать? Пойдемте, я вам докажу, что если пожелаешь, то все можно решить очень просто! Идемте вместе в диспетчерскую!

Они молча направились в диспетчерскую, где Алина Александровна колдовала с карандашом над листом ватмана. Ампиров, даже не поздоровавшись, начал с места в карьер:

— Алина Александровна! У нас на Первое мая пропадает занятие!

— Антонина Саввична уже была у меня по этому поводу. Мы с ней обзвонили всех преподавателей, ведущих на этом потоке, и никто не соглашается.

— Как это — не соглашается?

— Так же, как и вы, уважаемый Валентин Аркадьевич.

— А зачем нам их согласие? Поменяйте — и все!

— А завтра он прибежит ко мне с теми же претензиями, что и вы, только уже на законных основаниях. Скажет, что я меняю расписание в угоду Ампирову!

— Что за ерунду вы говорите! Слушать стыдно! Какие претензии! Наш предмет называется «Радиоцепи и сигналы»! Это главная дисциплина для формирования радиоинженера из нашего контингента, который, к сожалению, лучшим не назовешь и в первом приближении!

— Каждый преподаватель считает свой предмет главным, Валентин Аркадьевич! — улыбнулась диспетчер, еле сдерживая раздражение.

— Считать — это одно, а объективно — это совсем другое!

— Разве вы рассуждаете объективно? — она уже перешла на более резкий тон.

— Вам просто не хочется работать, Алина Александровна!

— Как вы разговариваете, Валентин Аркадьевич!

— Разговариваю, как подобает в такой обстановке! Дайте-ка, я взгляну.

— Смотрите сколько угодно.

— Это что за дисциплина — МЛФ?

— Марксистско-Ленинская философия.

— Так, этих трогать не будем… А это, вот в среду первая и вторая пары?

— Гражданская оборона, Валентин Аркадьевич! Преподаватель говорит, что от нее может зависеть жизнь людей! Не так, что ли?

— Бросьте! Полнейшая демагогия! Уж если война, то все там будем в одно мгновение! — он указал пальцем в небо. — Вы знаете, что такое радиосигналы? Это формулы, формулы и схемы! И физика еще! А там — противогаз, убежища, дегазация, спецодежда и прочая дребедень!

— Для вас дребедень, а для них — не дребедень. Они говорят, что это важнее, чем любая из ваших дисциплин.

— Верно! Говорят! Ну и пусть говорят! А вы сами подумайте, что труднее нормальному студенту выучить — сигналы или противогаз?

— Кому как, Валентин Аркадьевич!

— Опять кому как! А вы вот не какайте, а скажите, о противогазе вы что-нибудь знаете?

— Что-нибудь знаю!

— А о радиосигналах и цепях?

— Понятия не имею. Это не моя область знаний.

— Вот! Противогаз тоже не ваша. Эти предметы несравнимы!

— Валентин Аркадьевич! Что вы мне здесь нервотрепку устроили? Я — человек маленький, такие задачи не решаю. Вы же знаете! Идите к проректору. Прикажет — заменю.

— Так, Тоня! Идем к проректору! — они вышли, не попрощавшись.

В кабинете проректора было душно и накурено.

— Здравствуйте, Федор Кузьмич! У вас тут, как в газовой камере, — недовольно бросил Ампиров.