Лаборант Лищук


Лаборант Лищук

 

При Дащуке порядок приема на работу новых сотрудников коренным образом изменился. Во времена Ампирова кандидатура каждого нового сотрудника, будь то преподаватель, инженер или лаборант, всесторонне обсуждалась сначала с каждым из нас наедине. Тщательно взвешивались все «за» и «против», а потом принималось окончательное решение на заседании кафедры, причем Ампиров требовал, чтобы свое мнение насчет предлагаемой кандидатуры выcказал каждый присутствующий. Так что когда новый сотрудник выходил на работу, это ни для кого не было новостью. Все знали его имя, отчество, возраст, семейное положение и основные сведения из трудовой биографии.

Мы понимали, что несмотря ни на какие должностные перемещения, реальным руководителем кафедры по-прежнему остается Ампиров, хотя и руководил он с некоторых пор уже не непосредственно, а сначала через Коротченко, а теперь вот через Дащука. Он открыто давал Дащуку указания, при нас устраивал ему выволочки, не говоря уже о рядовых преподавателях. Все по-прежнему старались держаться от Ампирова подальше и избегали встречи с ним, как могли.

Петр Александрович Лищук появился на кафедре тихо и неожиданно, как привидение. Первым его обнаружила Буланова. Войдя в лабораторию радиоцепей и сигналов, она вдруг увидела, что в углу возле окна сидит аккуратно одетый коротко подстриженный незнакомый мужчина, лет около сорока на вид, и разбирает видавший виды осциллограф. В лаборатории больше никого. Буланова замешкалась и, когда тот поднял на нее свой спокойный, невозмутимый взгляд, широко улыбнулась. Ответной улыбки не последовало. Мужчина вежливо поздоровался кивком головы и невозмутимо продолжил заниматься своим делом.

— Здравствуйте, — сказала Буланова. – Простите… не знаю вашего имени-отчества…

Мужчина встал и с едва заметным вежливым поклоном представился:

— Лищук Петр Александрович. Ваш новый лаборант.

— Новый лаборант? – удивилась Буланова. – И как давно?

— Сегодня первый день, — спокойно ответил он.

Обескураженная Буланова, несколько секунд постояв на месте, решила также представиться:

— Доцент Буланова, Антонина Саввична. Простите, а Ксения Власовна здесь? Не знаете?

— Только что вышла. Обещала скоро вернуться. Что-нибудь ей передать?

— Спасибо, не нужно. Я позже к ней зайду, — ответила Буланова и, круто развернувшись, вышла из лаборатории и направилась в преподавательскую, где кроме меня никого не было.

— Гена, ты уже видел нашего нового лаборанта? – спросила она, едва переступив порог.

— Какого лаборанта? – удивился я. – Когда он появился?

— Сегодня. Только что с ним познакомилась. Мужественный такой парень. Солидный. Лет сорока, а то и больше. Пойдем, познакомлю, — сказала Антонина и настойчиво потянула меня за рукав.

— Да погоди ты, Тоня. Расскажи хоть, откуда он? Кто его рекомендовал? Почему мне ничего не известно о его появлении? – засыпал я ее вопросами.

— Ей-Богу, ничего не знаю. Сама его только что случайно увидела и познакомилась. Пойдем, пойдем. Познакомишься. Нам с тобой, очевидно, предстоит в его сопровождении лабораторные проводить. Надо его хоть немного в курс дела ввести.

— Вряд ли его сразу с нами поставят. Дело не простое. Думаю, сначала Латышева будет сопровождать. А он пока наблюдать будет, — возразил я.

— Ты что, Ксеньку не знаешь? Если есть на кого спихнуть, она уже ничего делать не станет, — сказала Антонина и сама себе рассмеялась.

Мы вышли в коридор и лицом к лицу столкнулись с Латышевой. Улыбаясь во весь рот, она подошла к нам и поздоровалась:

— Здравствуйте. Забегалась с утра с этими вонючими бумагами, чтоб их, зараза, хрэн узял! – высказалась она в своей манере.

Ксения, очевидно, считала, что грубость, хамство и умышленное искажение речи должны непременно делать ей честь и украшать ее. И плевать ей было на то, что окружающих от этого буквально коробило.

— Ксеня, — сказала Буланова, чтобы как-то приостановить поток ее, мягко выражаясь, вольностей. – У нас что, новый лаборант?

— Уже познакомилась? Ха-ха-ха! – засмеялась Латышева. – Да, сегодня первый день работает. Скажи – интересный парень?!

Буланова игнорировала ее вопрос и поинтересовалась:

— А почему мы ничего об этом не знаем? Приняли втихомолку нового сотрудника, а нас перед свершившимся фактом ставите. И никто нам его даже не представил…

— А что же, по-твоему, Дащук должен был у тебя разрешения спросить? Он зав кафедрой или кто?

— Понимаете, Ксения Власовна, Валентин Аркадьевич всегда интересовался мнением коллег, прежде чем принимать нового сотрудника, — вмешался я.

— А зачем? Зачем? Дащук с ним поговорил, спросил у того, кому с ним работать. И на хрэна ему тратить время и силы на беседу со всеми вами? Кто вы такие, в конце концов? Он что, в ваших советах нуждается? Не знает, как ему поступать? Много на себя берете! Он же профессор, а не так, мелочь пузатая, как был Коротченко на этом месте!