Какая диссертация?


Какая диссертация?

 

Написание моей диссертации близилось, как мне казалось, к завершению. Я был, что называется, на взводе и, отложив все дела в сторону, сидел над бумагами. Секретарша Ларочка обещала сегодня допечатать мою правку последнего раздела – и все. На этом печатные работы должны закончиться. Рисунки уже готовы, библиография оформлена. Останется только разложить по разделам, проставить номера страниц и переплести фолиант. Потом – к шефу на критику. То-то удивится! Еще бы! Чуть не каждый день я слышу, как он возмущается аспирантами и соискателями, которых никак не может вынудить «положить работу на стол».

— Сколько здоровья они у меня отняли! Все из людей приходится выколачивать. Никто ничего не хочет делать, даже писать свою собственную диссертацию. Это же не для меня – для них самих, для их авторитета, престижа и денег, наконец. Все материалы налицо, а они все тянут, тянут резину, лодыри бессовестные! – жаловался он в моем присутствии Шориной, когда та приходила к нему как парторг кафедры за сведениями по науке для партбюро.

— Что ж, не берите таких в аспиранты и соискатели, Валентин Аркадьевич, — подпевала она в унисон щефу.

— А кого? Кого, Элла, брать? Других нет. Приходится работать с тем людским материалом, который имеется в наличии. «За неимением гербовой пишем на простой», говорит народная мудрость.

А я вот возьму да и преподнесу ему готовый фолиант. Как говорится, на блюдечке с голубой каемочкой. Пусть читает, черкает, критикует, заставляет переделывать – это уже не то, что «начать да кончить». Арнольд Горбань, мой консультант из авиационного, сказал, что теперь все должно быть «в полном ажуре». Если, конечно, в моей работе нет принципиальных научных ляпсусов. А какие тут ляпсусы? Самые последние измерения, известные параметры, статистика, выводы. Арнольд мне очень даже существенно помог в процессе формирования этой диссертации. «Практика, опытность – великое дело», — говорил Корпенко-Карый устами отставного солдата Банавентуры в пьесе «Сто тысяч». Обожаю его пьесы! А опыта и практики Арнольду не занимать. И голова у него светлая – классный парень. «Повезло твоему профессору, говорит. Твоя диссертация будет ему лучшим новогодним подарком. Без хлопот, без нервов, без подгоняловки – готовый диссертант с готовой работой. А доводка, шлифовка – это уже ерунда. Мне бы такое. Ты только подготовься как следует и подходящий момент выбери – чтобы ему под настроение».

И вот, наконец, такой момент настал. Тему, по которой я написал диссертационную работу, сдали мы с оценкой «отлично», и заказчик выделил по ней солидную премию. Шеф был на седьмом небе от радости. И я, пользуясь благоприятным стечением обстоятельств, взял подмышку свой фолиант и направился в кабинет шефа. Интересно, как много недочетов он в нем найдет? Все же это моя первая в жизни проба себя, как ученого…

— Разрешите, Валентин Аркадьевич? – с трудом выговорил я, потому что от волнения во рту у меня было сухо и горячо, как в пустыне Сахара.

— Входите, Гена, входите, — добродушно отозвался шеф. — Вы очень даже кстати. Тут пришло письмо от возможных гражданских заказчиков. Нами вот в Институте Геофизики и Земного Магнетизма заинтересовались. Интереснейшее для нас предложение. Как раз по той части, которой вы с Вадимом Гайдуком занимались. Если точность счета наших реверсивных счетчиков повысить всего на полпорядка, то можно считать, что эта работа уже выполнена и у нас уже в кармане солидная премия!

Ампиров протянул мне письмо и с улыбкой на устах, довольно потирая руки, ждал моей реакции.

Я прочитал письмо и вернул шефу.

— Ну как, Гена, возьмемся? Это же на Камчатку, на Сахалин и Курилы придется ехать. Места потрясающей красоты! – сказал шеф с нескрываемым ликованием.

— С превеликим удовольствием, Валентин Аркадьевич. Всю жизнь мечтаю там побывать. Судя по письму, тут и на корабле придется поплавать. По Охотскому морю и Тихому океану. А счетчики у Вадика уже готовы. Он с упреждением сделал.

— Что вы говорите! Когда же это он успел? Все один к одному складывается, как нельзя лучше. Даже настораживает. Ведь слишком хорошо – это тоже плохо. Передайте Гайдуку, пусть подготовит и продемонстрирует. Я думаю, на эту работу надо соглашаться. Миша Будник тоже в восторге от такого предложения. Заказ на работу, которая у нас в принципе уже готова! К тому же Дальний восток – давняя его мечта. На будущей неделе, в среду, соберем «хурал». Я доложу о предложении заказчиков, а вы, пожалуйста, подготовьтесь сообщить о том, насколько мы готовы к выполнению этой работы. Если есть задел, то это резерв на подтягивание хвостов по другим темам. Ведь там у нас, откровенно говоря, разгильдяйство ужасное. Да вы, собственно, и сами знаете наш стиль работы.

Шефа несло все стремительнее. Он так разговорился, что не оставлял ни малейшей паузы, чтобы можно было вставить хоть одно слово ответа на им же поставленный вопрос. Наконец он на мгновение запнулся, и я вклинился:

— Постараюсь, Валентин Аркадьевич.

— Ну вот и отлично, Гена. Вы мне что-то хотели сказать? А то я тут на радостях заговорил вас.

— Да, Валентин Аркадьевич. Вот, я хотел бы, чтобы вы эту работу посмотрели, — сказал я хриплым от волнения голосом.

Ампиров взял из моих рук фолиант и стал листать с конца.

— Я не понял, Гена, что это? У вас уже и отчет по предстоящей работе готов, что ли?

— Да нет. Это диссертация.

— Диссертация? Чья? – с удивлением спросил он и стал перелистывать страницы.

Наконец он открыл титульную и с изумлением прочитал вслух:

— Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук… Автор… Как-как? Откуда? Не понял, это что, шутка? Или как это понимать прикажете?