Дед Гордей


Дед Гордей

 

Будучи впечатлен своими вчерашними приобретениями, я почти не спал всю ночь.

Чувство особого восхищения и радости вызывала у меня спиннинговая катушка, купленная накануне в спортивном магазине на деньги, вырученные за наловленную рыбу. Неся ее в авоське, словно царское сокровище, я направился на толкучку, чтобы купить к ней леску, блёсны да крючки. Такого товара в те времена на прилавках советских магазинов не было – приходилось шастать по базарам среди рядов, где торговали всяким хламом. В качестве обер-консультанта я уговорил поехать со мной давнего друга – Вовку Родионова, которого для краткости все именовали Родионом. Родион долго отказывался – как раз судак клюет, а тут целый день терять, по барахолке шататься. Да и жара стояла адская. Но потом он вспомнил, что у него осталось мало крючков для живцов, да и тонкой лески для поводков – всего ничего. Так что в конце концов он согласился.

Родион, как опытный рыбак, придирчиво рассматривал снасти, предлагаемые из-под полы трусливо озирающимися шаромыжниками.

— Если леска желтоватая, это значит старая, порвется сразу же. Окрашенную тоже брать нельзя – они специально старую красят, чтобы желтизна не была заметна. Кроме того, надо просить на разрыв ее проверять. Если не дают, значит гниль. Хорошую новую леску просто так не порвешь. А крючки надо губой пробовать на остроту. Тупых не бери ни в коем случае.

В общем, вечером я аккуратно прикрепил к удилищу новоприобретенную катушку и агатовые кольца. Как всегда, консультировал Родион.

— Фланцы приматывай не толстой проволокой, чтобы гибкой была. Желательно стальной. Но можно и медной. Виточек к виточку укладывай, не торопись. А кончики, чтобы не царапались, аккуратно подсунь потом под виточки. Лучше всего вязальной спицей. Можно и шилом, но это хуже – оно вгораживается во все на своем пути. А поверх проволоки один слой изоленты положи, чтоб от влаги защитить, — назидательно говорил он.

Но вот, наконец, наступило утро, и я сразу же после завтрака собрался на Старый Днепр, чтобы обновить новоприобретенные снасти. Родион с отцом еще с ночи на лодке на судака пошел, а я решил попытать счастья на Криничке. Так называли небольшую тихую заводь, на берегу которой из-под скалы бил холодный ключ. Чистая и прозрачная, как слеза, ледяная ключевая вода, весело журча, ручьем стекала в Днепр, от чего в заливе было много рыбы. Честно говоря, я не замечал, чтобы на Криничке клев был лучше, чем в любой другой заводи, но так, во всяком случае, говорили старые опытные рыбаки. Рыба – она, мол, чистую воду любит. Поэтому занять место на Криничке порой было очень даже непросто. Но в тот день был понедельник, и рыбачили в основном те, кому не нужно было идти на работу: профессиональные рыбаки, пенсионеры, отпускники-любители да ребятня вроде нас с Родионом. А таких в те времена было совсем немного.

К Криничке часто подходили местные прогулочные колесные теплоходики «Рубин» и «Диабаз», чтобы в жаркий летний полдень набрать свежей ключевой воды. Приходили туда за водой и люди из близлежащих поселков с ведрами да канистрами. Один старый рыбак с пышными седыми запорожскими усами недавно сказал нам с Родионом не без гордости:

— Це, хлопці, історична криниця: з неї сам Тарас Бульба пив!

Несмотря на свои одиннадцать лет, я уже был неплохо знаком с произведениями Гоголя и даже знал историю написания некоторых из них. Поэтому я не замедлил блеснуть эрудицией:

— Тарас Бульба не мог пить из этого источника, потому что такого человека вообще не существовало.

Ти диви, який обізнаний! А я тобі кажу, що була така людина, — насмешливо возразил старик.

— Ничего подобного, я читал, что Гоголь придумал такого героя, чтобы получше показать тогдашнюю жизнь, — с уверенностью стоял я на своем.

— Ти, Ґенко, як я бачу, книжечки читаєш. Але не гріх тобі знати, що не все треба розуміти просто так, як воно написано. На пустому місці людина не здатна створити анічогісінько. І коли Микола Васильович вигадував Тараса Бульбу, то мав на увазі когось живого, конкретного. Тобто жив тут на Запоріжжі такий козак, або подібний до нього. А він, як і всі січовики, напевно пив водицю з нашої кринички. Второпав, халамиднику?

Против таких доводов возразить было нечем. Я согласился и потом часто сам прибегал к такой аргументации.

Положив на плечо предмет собственной гордости – спиннинг, а вернее – удочку с катушкой, я направился к Днепру.

— Генка, ты на Днепро? – окликнул меня соседский мальчишка – первоклассник Витька, сын милиционера.

— Да. Вот – иду, попробую на спиннинг ловить.

— И меня возьми. Я хочу посмотреть, как спиннингом ловят, — сказал Витька, с завистью глядя на мою новенькую удочку.

— Спроси у родителей. Отпустят – возьму, — ответил я, изображая взрослого.

— Их нет – на работе до вечера.