Одержимость и поступательность


Одержимость и поступательность

 

Написано 29.05.95 в тетрадь во время полугодового визита в Харьков. Там под руководством В.И.Рублинецкого была осуществлена, но не закончена попытка перевода на английский. 26.01.99 во время жизни в Ванкувере и работы в Блустриме я текст набрал, немного дополнил и опубликовал в Приване.

 

            Рассмотрим две противоположные точки зрения, представленные двумя соответствующими группами цитат:

 

«Youth! Youth! There is absolutely nothing in the world but youth.»

(Lord Henry in «Portrait of Dorian Gray» of Oscar Wilde) 

 

«Life may but little else supply — Just a few good fucks and then we die.»

(author forgotten) 

 

«Il n’est qu’un seul luxe et c’est celui des relations humaines»

(Antoine de Saint-Exupery) 

«Молодость моя! 

Моя чужая молодость, 

Мой сапожок непарный. 

Воспаленные глаза сужая, 

Так листок срывают календарный.

Ничего из всей твоей добычи

Не взяла задумчивая муза. 

Молодость моя! 

Тебя не кличу: 

Ты была мне ношей и обузой.»

(Марина Цветаева) 

 

«The price is exorbitant,  the position — ridiculous and pleasure — transitory»

(Lord Chesterfield on love)

 

            Цитаты левого столбца собраны мною самостоятельно и представляют мою позицию, цитаты правого подарены мне харьковским лингвистом Владимиром Ильичем Рублинецким на последнем занятии и соответственно представляют его. Наибольшие впечатления его жизни концентрируются не вокруг «fornication», а связаны с впервые увиденным морем и доказанной теоремой. Если согласно Фрейду и Парамонову общественный прогресс возглавляется фаллическим вторжением и социально-греховным экспериментом, то Рублинецкий считает это тормозом нормального развития: «It is always useful to get rid of this junk (sexual agony) the sooner the better». Дадим этим двум точкам зрения поспорить. Я жду, но они спорить не хотят. Не хотят драться. Во всяком случае их образы в моем сознании. Наверное, потому что авторы высказываний представляются мне людьми мирными, высококультурными и говорящими на моем языке, пусть даже противоположные вещи.

            Тогда попытаюсь углубить свой сторонний взгляд на эти две идеи. Что они мне напоминают? Помещенное выше высказывание Рублинецкого напоминает мне заголовок Карнеги «Как перестать беспокоиться и начать жить». А вот к Карнеги у меня уже раздражение и издевка. Противоположные высказывания напоминают мне одержимость вообще и в частности собственную тревожность. Часто мне и самому представляется гиперсексуализированная психика как нечто не от жизни, а из критикуемого Парамоновым ухода в ее текстовую эмитацию. Вспомнился рассказ знакомого о некоем штатовском съезде хиппи с традиционными оргиями, публичными половыми актами, пронизанный культом наркотиков. После его массовой трансляции многие отвернулись от их романтической культуры. Стало ясно, что она может быть только в меньшинстве, ее преобладание не позволило бы обществу передавать по наследству даже элементарные трудовые навыки.

            И, возвращаясь к эротомании, этой боязни смерти обреченного на смерть, ее трудно связать с прступательным развитием. Рублинецкий вот даже противопоставил. «Но нет!» — восклицает мое раненное сердце, — это моя жизнь, это то, что движит мной и двигало Пушкиным. Ее нельзя обесценить. С ее полегамностью и слезливым вдохновением.» И если так говорит мое сердце, то в этом что-то есть. И, все же, пусть выскажется другая сторона. Какая поступательность в половом акте? «… the pleasure — transitory». Конечно, эротоман концентрируется на удовольствии, а не на деторождении, которое, кстати, я считаю венцом поступательности. А вот и суть. Динамо природы как динамо велфера. Даром это не проходит. Игра на холостом ходу. Да это же мастурбация! Не даром это слово так давно витало вокруг меня, окультуренное в суждениях харьковского психиатра Михаила Львовича Суслова и канонизированное в ироническом трактате Сергея Иноземцева. А как насчет радости деторождения и любви к ребенку? Это, естественно, часть либидо, но чувство это доступно даже самому некультурному человеку, не требует знания теории и не имеет отношения к эротомании.

            Итак, я увидел в половом акте средоточие двух противоречий — мимолетности и поступательности. Сразу же хочется проанализировать, разобрать, а, следовательно, разрушить этот мой новый постулат. Во-первых, так ли мимолетно и переходяще удовольствие? А насколько непереходяще впечатление от «увиденного моря и доказанной теоремы»? И удовольствие вообще. Теперь поступательность. Это подготовка удовольствия в будущем. Опять удовольствие. Снова жизнь потребления. Целеполагание. Обман природы. А кто такая природа, чтобы ее не обманывать? Она мне друг? Я ее люблю? У нее свое удовольствие. Своя цель. Но я — это ее часть. Тогда я лишь вижу в себе второго потребителя — природу. Моя личность раздваивается. Я и Оно. Вот где предел унификации целей. Предел и результат рационализации. Рационализация и меркантильность. Этими днями я общался с Леней и Ромой. Первый меркантилен и рационален. Второй — нет. И это всем нравится. И ему на пользу. А, кстати, эротоманы оба. Но оба разведены. И мое семейное положение нетрадиционно. Значит, семейность в какой-то мере эротомании противостоит. Но опять контрпример — Эдик с Оксаной. Хоть и скандалят, но все время проводят вместе. Одни противоречия, никакой закономерности.

            Сейчас просмотрел свои прошлые сборники и начало этой тетради. Бросилось в глаза отсутствие поступательности. Девяностый год: все тот же фрейдизм, и даже уровень английского языка почти тот же. (Сейчас в защиту свою добавлю, что и окружающие меня не сильно балуют прогрессом, а любовь моя вылилась в то, что я вырастил сына). Да, я согласен, что моя одержимость математикой с 81го по 90й год давала куда больший прогресс и социально и личностно. Но я не сдамся и не дам обесценить ни одного шага в своей жизни ни себе ни другим. И, все-таки, я все тот же, что 5 лет назад (опять добавлю, что это вовсе не так). Лишь вместо интроверта вдруг дал себе новые имена. Смерть ближе. В этом и поступательность.

Борис Гарбузов