Собеседование


Я недавно встретил одного сокурсника из параллельной группы. Он сейчас в авиационном. Ассистентом работает. Говорил, что хотел бы вернуться в родной вуз.

А как фамилия? – поинтересовалась Шорина.

Очерет. Гена Очерет.

Хороший парень. Великолепно соображал. Помню, курсовую работу по длинной линии лучше всех в группе выполнил. И защитил великолепно. Я бы его взяла, – заключила Шорина, – такой и в коллектив прекрасно впишется, и преподавать будет талантливо.

Как, говорите, его фамилия? – поинтересовался Ампиров.

Очерет. Гена Очерет, – сказала Шорина.

Это не тот ли, что тогда летом на практике добросовестнейшим образом обработал данные, в отличие от своих товарищей, а мы его так незаслуженно наказали?

Не мы, а вы, Валентин Аркадьевич, – съязвила Шорина, но шеф оставил ее укус без внимания.

Он самый, Валентин Аркадьевич, – сказал Коротченко, довольный тем, что его кандидатура встретила такую мощную поддержку.

Надо брать. Тем более что мы перед ним немножко в долгу! Пригласите его завтра вечером ко мне в кабинет… – он полистал свой ежедневник, – часам, скажем, к шестнадцати. Идет?

Не знаю, спрошу. Если он в это время не занят, то непременно придет.

Я сидел, углубившись в книги, не обращая внимания на возню, которую по обыкновению перед сном устроил мой трехлетний сын, и готовился к лекции. Моя мама подзадоривала его, а он бегал и хохотал. Галя гладила белье, иногда подхватывая ребенка на руки, с эмоциональным взвизгиванием прижимая его к себе и вновь отпуская резвиться с бабушкой. Было около девяти вечера, когда кто-то позвонил в дверь.

Кто бы это так поздно? – удивилась мама.

Наверное, кто-то из соседей, – ответила Галя и побежала открывать дверь.

Из прихожей послышался мужской голос, который мне показался знакомым, и Галя вошла в комнату в сопровождении Вали Коротченко.

Здравствуйте, – сказал он, щурясь от яркого света.

Здравствуй, Валя! Какими судьбами? – спросил я, удивленный столь поздним визитом сокурсника.

Привет! – сказал Никитка, – А что ты мне принес?

Ах ты бессовестный! – сказала Галя. – Разве так можно? Так воспитанные детки не говорят!

Со мной можно, – сказал Валентин, расстегивая портфель. – Угадай, что это?

Машина! – радостно выкрикнул Никитка.

Почти угадал. Танк, – смеялся Валентин. – На вот, держи.

Бабушка, смотри, какой танк мне дядя принес!

А что надо сказать? – спросила бабушка с напускной строгостью.

Спасибо, – ответил Никитка и побежал в соседнюю комнату, откуда тотчас донеслись звуки, издаваемые танком, который он уже гонял из одного угла в другой.

Раздевайся, Валюша. Чайку попьем, Поговорим. Ты же голодный, с работы, – пригласил я.

Нет, Гена. Я на минуту – по делу.

По какому еще делу? – удивился я.

Ты, кажется, изъявлял желание вернуться в родной вуз?

Да, было такое.

Так вот, есть такая возможность.

Да что ты говоришь! Неужели?

Завтра, если сможешь, часа в четыре подойди к Ампирову. Я тебя встречу возле его кабинета и представлю. Так как, сможешь?

Конечно! Я в это время свободен. У меня только с утра одна пара – и все. Да разденься же ты, в конце концов! Расскажи, что там и как, – суетился я.

Нет, Гена, не могу. Да и Никитке спать пора. Верно? – обратился он к вбежавшему в комнату вспотевшему Никитке.

Нет! Я еще с танком играть буду! – громко выкрикнул Никитка.

Хватит, – спокойно, но твердо сказала Галя. – Умываться и спать.

Валентин направился к выходу, а я пошел его проводить.

Только смотри, – сказал Валентин на прощанье, – на ассистента не соглашайся. Проси только старшего.

Старшего? – от удивления я чуть не упал на месте.

Только старшего! До завтра, Гена.

До завтра, Валюша. Ну-у, спасибо!

На другой день ровно в четыре я уже стоял у двери кабинета Ампирова. Там было темно и тихо. Но рядом, в учебной и научной лабораториях жизнь, что называется, кипела. В коридорчике трещал телефон, сотрудники без конца мотались из комнаты в комнату кто с чертежами, кто с радиоблоками, кто с инструментами. Из лаборатории прямо на меня вышел Балабин.

Привет, Виталик!

Здоров, Гена. Прибыл к нам на должность старшего преподавателя? Слышал, слышал о твоем приходе на нашу кафедру.

И ты считаешь это возможным?

Да. Я слышал, что есть такая возможность. Извини – у меня работа. Я побежал.

Виталик ушел, а я остался дожидаться Коротченко.

Прозвенел звонок. Из учебной лаборатории вышла Шорина с бумагами подмышкой.

О! Знакомые все лица! Кого я вижу!

Здравствуйте, Элеонора Спиридоновна! Вы меня помните?