Птичка


Да, Милочка. Поверил искренне. Она во мне никогда не видела ничего хорошего. Только выискивала недостатки. Все, что я о ней помню – это упреки, укоры, уколы, макания в грязь да удары рожей об асфальт. Сделай ей на копейку – выругает за то, что не на рубль. Сделай на рубль, выругает, что не на сотню. И так до бесконечности.

Так почему же ты с нею жил столько лет?

Не знаю. Вероятно потому, что любил.

Костя, ты такой порядочный и честный. В этом твоя сила и слабость.

Не знаю, Милочка. Может быть, ты и права. Но факт есть факт. Она пинала меня в лицо, а я, идиот, пытался делать все, чтобы она заметила мои достоинства.

Костя, ты действительно идиот. Или святой, не знаю. Как ты мог мириться со всем этим?

Видимо, просто любил.

Но рано или поздно эмоции должны были поставить все на свои места.

Они и поставили. Теперь я должен, наконец, прозреть и сделать переоценку ценностей.

Ладно, Костя, давай спать. Завтра нам обоим на работу.

Она повернулась на правый бок, сделала глубокий вдох и в конце выдоха уже глубоко спала. А я еще долго не мог уснуть. Все думал о Светлане, о будущем наших с Милочкой отношений и о птенце, который, если будет все в порядке, когда-то вылупится из яйца. Что мне потом с ним делать, как и чем кормить, до каких размеров он вырастет и как себя поведет? Отношения с Милочкой отошли на задний план и совсем меня не волновали. “Время покажет”, – думал я. С этими мыслями я и уснул.

В шесть утра нас разбудила трель телефонного звонка. Я давно уже установил телефон в режим будильника. Поэтому моя реакция была спокойной. Я потянулся и медленно стал приходить в себя. Милочка мигом вскочила и, осматриваясь вокруг, никак не могла понять, где она находится. Но тут же все вспомнила и, закрыв лицо руками, попросила:

Костя, отвернись, пожалуйста, мне нужно встать и одеться.

Зачем же мне отворачиваться? Вчера же…

Это было в каком-то водовороте эмоций, воспоминаний, философствований и прочего. Сейчас наступило утро, а с ним пришло прозрение, протрезвление, и все стало на свои места. Забудем вчерашнее. Ничего не было.

Милочка, не нужно противиться своим чувствам. Все было и будет повторяться еще и еще. Я теперь не смогу без тебя.

Ладно, Костя. Потом все выясним. А сейчас нам обоим пора на работу.

Пора.

Она побежала в ванную для утреннего туалета, а я наведался в залу. Яйцо лежало на диване, как и вчера вечером. Я подошел и погладил его. Опять внутри его трепет, но в этот раз какой-то нервный, с короткими перерывами; опять то же щемящее нежное чувство. Поверхность его была сухой, и после прикосновения к нему на пальце остался едва заметный белый порошкообразный налет. Я понял, оно
хочет пить.

В ответ на смачивание зародыш ответил особым трепетанием, которое я почему-то воспринял как знак удовлетворения, радости или благодарности. Когда оно напилось, его поверхность вроде бы чуть-чуть потеплела, и движения зародыша стали более мягкими и спокойными.

Костя, завтрак готов! Поторопись, – послышался из кухни голос Милочки.

На столе уже стояли две тарелочки с творогом, политым сметаной, и две чашки горячего кофе. А на середине стола – круглая хрустальная вазочка с печеньем. Все было расставлено с особым вкусом, гармонично, логично, одним словом, как надо. “И когда она успела навести здесь порядок и чистоту?” – подумал я, садясь за стол.

Может, тебе маловато, или ты еще чего хочешь?

Спасибо, Милочка, мне и этого много. Я теперь очень мало ем, особенно по утрам. Так что этого –
предостаточно.

Ты уже проведал своего будущего питомца?

Да, только что. Оно хотело пить. Я напоил его, и оно поблагодарило меня.

Сказало “спасибо” или как-то еще?

Как-то еще.

Как же?

Особым трепетом под скорлупой, приливом тепла к поверхности и чем-то еще, чего не выразишь словами.

Костя, ты определенно заболел психически. От длительного воздержания, наверное? Но после нынешней ночи все должно было пройти. Или это остаточные явления?

Милочка, ты в своем амплуа. Сугубо по-медицински – ставишь диагнозы.

Такая уж у меня профессия – ставить диагнозы.

Она допила последний глоток кофе и принялась мыть посуду.

Милочка, вот тебе ключи.

Зачем они мне?

Как, ты же теперь здесь хозяйка.

Она улыбнулась.

Костя, ты так наивен! Одна ночь – это еще не значит…

Для меня значит. И я очень прошу тебя, возьми их. Сегодня после работы перенесем твои вещи.