Птичка


Она помолчала.

Тепленькое. Что за птенчик там, внутри? Интересно бы знать. Знаешь, Костя, а давай разобьем его, и я приготовлю из него яичницу нам на ужин!

Я чуть не задохнулся от возмущения.

Как это, разобьем? Какая там яичница! Оно же живое, понимаешь? Живое! Как ты могла такое предложить? Это же варварство, живодерство!

Ладно, ладно, не будем разбивать. Но что ты с ним, в конце-то концов, собираешься делать? Если яйцо не насиживается, оно со временем остынет, и зародыш погибнет. Что тогда? Оно протухнет, а ты все будешь любоваться? Дальше что?

Не знаю, Милочка. Постараюсь сохранить в нем жизнь.

Как? Каким образом? Сам будешь его насиживать? Или у тебя инкубатор есть?

Не знаю. Похоже, что оно не нуждается ни в насиживании, ни в инкубаторе. Оно в лесу жило само по себе. Его нужно только вовремя подпаивать.

Как это, подпаивать? Оно что, пить умеет?

Да, представь себе. Сейчас я тебе покажу, и ты сама все поймешь.

Я дал ей увеличительное стекло, осветил яйцо настольной лампой, и она принялась с удивлением рассматривать его поверхность. Потом я мокрой губкой увлажнил скорлупу, и Милочка аж цокнула языком от удивления.

Вот это да! Оно втягивает воду! Оно действительно пьет!

Я продолжал смачивать поверхность до тех пор, пока не закрылись отверстия, и вода не перестала всасываться. Милочка снова удивилась.

Смотри, напилось. Это надолго?

На пару часов. Или даже больше. А потом оно снова начнет пить. По-моему оно поглощает воду, что-то там с нею делает, затем выделяет слизь, которая, затвердевая, наращивает скорлупу. Увеличивает ее толщину, растет. А может быть и не увеличивает, а растворяет ее изнутри. Таким образом, яйцо растет.

Возможно. Давай проверим. У тебя есть чем замерить его хотя бы только в длину?

Конечно, есть.

Я принес метровую линейку и два треугольника.

Подержи. Вот так. Двадцать четыре сантиметра и три миллиметра. Сейчас запишу. Перемерим через сутки. Если не будет заметно, то где-то через неделю перемерим еще разок. Но неизбежно эффект роста в конце концов заметим. Если он имеет место, конечно.

Ну и что? Что мы потом будем с ним делать?

Посмотрим, чем все это кончится, что из него
вылупится.

А если динозавр? ? игриво спросила Милочка.

Ну, динозавр – так динозавр.

И что мы с ним будем делать?

Не знаю. Посмотрим.

Наступила неловкая пауза. Мы не знали, что сказать друг другу. Мне не хотелось, чтобы она уходила. Ей, видимо, тоже. Мы оставили мою находку в покое и перешли из спальни в залу. Я включил телевизор. По первой программе говорили о выборах президента. Я переключил на вторую. Там стреляли, бегали, дрались. На следующей гремела какая-то дикая музыка, дальше – реклама, клипы и тому подобное.

Выключи, – попросила Милочка, – смотреть нечего. А у тебя нет кассеты с какой-нибудь медленной ласковой музыкой? Чтобы нервы отдыхали.

Я поставил Адамо. Нежный голос певца успокаивал и придавал нашей встрече оттенок близости, создавал интимный настрой. Я предложил потанцевать. Она медленно встала с кресла, подошла и положила мне на плечи свои мягкие теплые руки. Улыбаясь, посмотрела мне в глаза, и мы щека к щеке медленно поплыли в танце по совсем еще недавно такой пустой и неуютной комнате. Аромат ее косметики и дыхания, близость ее еще упругого и стройного тела слегка возбуждали меня, но я по началу не хотел заходить дальше, что-либо изменять. Просто хотелось, чтобы этот танец длился
бесконечно.

Смотри, уже вечер – совсем темно. Мне пора.

Куда это тебе пора?

Домой. Поздно уже.

У тебя что, дома дети плачут? Кто-то ждет тебя – не дождется?

Она улыбнулась и посмотрела на часы.

Но домой-то возвращаться надо. Не оставаться же мне у тебя на ночь.

А почему бы тебе и вправду не остаться? Мы ведь с тобой оба такие одинокие! И мне было бы так приятно твое общество. Останься, ну пожалуйста.

С минуту она помолчала, а потом каким-то глухим, не своим голосом сказала:

Понимаешь, Костя, еще ведь и года не прошло после смерти Толика. А я его так любила!

Я Светлану тоже любил. Что же нам теперь, в монастырь, что ли?

Ну почему в монастырь? Люди осудят, ведь меня все знали как порядочную женщину, и ты в том числе.

Да что мы, ради них живем на свете? Привыкнут, куда им деться.

К чему? К тому, что я…