Птичка


Это была давняя приятельница моей бывшей жены. Но после того как мы развелись, и моя жена переехала в Москву к своему новому мужу, их общение постепенно “сошло на нет”. Она чуть более полугода, как овдовела и искренне тосковала по своему покойному мужу. Их единственная дочь, которая еще при жизни отца вышла замуж за молодого шведского предпринимателя, оформила, наконец, выездные документы и переехала к нему в Швецию. Так что наши судьбы во многом были сходны, и мы невольно тянулись друг к другу. Однако наше общение ограничивалось только телефонными беседами и случайными встречами, как сегодня. Нас все время разделял какой-то невидимый барьер. То ли мы еще не успели смириться с потерей супругов, то ли осознание невозможности повторения тех отношений, которые могут устанавливаться только в молодости, подспудно тормозило наше сближение. Я искренне обрадовался встрече.

Конечно, конечно, Милочка! Всегда рад разделить с тобой одиночество.

Ну, зачем же так меланхолично, Костя? Ведь я нахожусь в подобной ситуации. Вокруг нас столько интересных людей, а ты – одиночество! Да что, на твоей Светке свет клином сошелся? Одиночество! Ты еще мужчина хоть куда. Любая за тебя пойдет с радостью. Вон сколько женщин вокруг тебя, которые истосковались по вниманию, мечтают о семейном уюте, хотят о ком-то заботиться, с кем-то постоянно общаться. Тебе пока что нет и пятидесяти, при желании можешь и детей еще родить.

Да каких там детей, Милочка. Перестань шутить. Давай лучше покушаем да поговорим на отвлеченные темы.

Обедая, мы говорили о работе, которая осточертела и ей, и мне. Она работала в поликлинике участковым врачом, уставала как проклятая. Если раньше ее радовало то, что на этой работе она может выгадать для себя часок-другой, то сейчас это было ни к чему, не для кого выгадывать. А моя научная работа стала никому не нужной. Зарплату платили все реже и все меньше, перешли на сокращенную рабочую неделю. Перспектив никаких. Впереди мог быть только базар с его грубыми суровыми законами. Такая жизнь была не для меня. Но надо было как-то выживать, и мы обговаривали возможные варианты.

Закончив обед, мы вышли на улицу и остановились, не решаясь разойтись. С минуту помолчали.

Куда ты сейчас, Костя?

Домой, разумеется.

И что намереваешься делать?

Я замялся в нерешительности.

Уж не завел ли ты даму сердца? Вижу, что завел. Расскажи. Ну, расскажи, пожалуйста. Как интересно!

Да какая там дама сердца, Милочка! Просто я не знаю, что делать, понимаешь?

В чем не знаешь, что делать? Что вызвало такое замешательство? Может быть, я смогу чем-то тебе помочь?

Может быть.

Тогда рассказывай.

Понимаешь, это просто так не расскажешь. Ты никуда не спешишь?

К сожалению, спешить некуда. А что?

Тогда давай зайдем ко мне домой.

А ты не боишься, что твои соседи что-то подумают?

Да ну их к чертям! Пусть думают, что хотят. Мы стобой взрослые и свободные люди, в конце концов. Какое нам дело до них?

Ладно, пошли. Так что там у тебя, что рассказать невозможно?

Понимаешь, Милочка, сегодня утречком я решил пойти в лес за грибами. Благо, лес через дорогу. Пошел, но грибов не нашел ни единого. Вернее, не успел найти. Едва углубившись в лес, я наткнулся на него в траве.

На кого это “на него”? – недоумевала Милочка.

На яйцо, большое такое и живое. Такое приятное на ощупь и теплое.

Ну и что же в этом удивительного?

Да то, что оно огромное и живое.

Яйцо – это будущая жизнь, поэтому не удивительно, что оно живое. А огромное, это какой величины, с дом, что ли?

Да нет, как страусиное, чуть поменьше.

Странно, откуда оно могло здесь взяться, страусиное? Такое скажешь!

Мы дошли до моего подъезда и стали подниматься на крылечко. Старушки, сидящие рядом на лавочке, оживленно зашушукались. “Вот стервы любопытные, – подумал я, – теперь им на весь вечер будет тема для обсуждения”. Мы с Милочкой встретились взглядами и рассмеялись, поняв друг друга без слов. Войдя в мою квартиру, она ахнула от неожиданности.

Костя, как ты можешь жить в таком беспорядке! Ведь у Светки всегда был образцовый порядок, на зависть всем.

Я ни слова не ответил, только посмотрел на нее и вымученно улыбнулся. Видимо, в моем взгляде она усмотрела укор, потому что осеклась и замолчала.

Прости, я не хотела причинить тебе боль… Ну, показывай, где эта твоя таинственная находка?

Да вот, на кровати. Видишь?

Ого! Да оно и впрямь страусиное.

Она подошла к кровати и стала рассматривать мою находку сначала без очков, потом в очках, а потом погладила ее рукой.

Да, на ощупь оно в самом деле приятное, как будто бархатное и чуть-чуть влажное.