Наследие Бога Нингирсу


– Интересно, каким образом? – спросил Глеб, не скрывая скепсиса. – Я, видите ли, еще в детстве перестал верить в Деда-Мороза, в Бабу-Ягу, во всякие там талисманы, приметы, панацеи, заклинания, наговоры и прочие чудеса

Улыбаясь лишь уголками рта, Собьеский лениво откинулся на спинку диванчика. Его высокомерная улыбка раздражала Глеба, но он постарался скрыть свое раздражение.

– Чудес, Глеб Николаевич, нет, – изрек старик с философским пафосом. – Но существуют кое-какие свойства Вселенной, которыми можно управлять, имея соответствующие знания. Достаточно лишь определенным образом связать эти свойства с некоторым материальным объектом, словом или фразой, звуком, символом, татуировкой или, скажем, жестом. А объект, имеющий такую связь, может быть подключен к сознанию человека и образовать с ним, так сказать, единый информационный конгломерат. Но многим не дано это понимать и знать. Вот теперь и подумайте, сто?ит ли верить в силу талисманов и всего того, о чем вы только что изволили упомянуть.

Да какая мне разница, сто?ит или не сто?ит? – раздраженно сказал Глеб. — Талисман-то, как вы только что сказали, не продается. Как он тогда может мне помочь?

Возьмите кулон, наденьте на шею и носите, пока будете нуждаться в его помощи. Он сразу же начнет действовать. Не переживайте, денег за него я с вас не возьму.

Не пойму, какой вам смысл отдавать мне просто так столь ценное украшение, да к тому же еще и такое древнее? – удивился Глеб. И каким таким образом он может мне помочь в принципе? Что при этом должно произойти?

Старик опять загадочно улыбнулся. “Интересно, за кого он меня принимает, разыгрывая доброго волшебника из восточной сказки? Он что, действительно думает, будто я настолько наивен, что могу поверить в подобные небылицы?” – подумал Глеб.

Как видно, Собьеский догадался об одолевавших Меланчука сомнениях по выражению лица.

– Разумеется, ничего, так сказать, волшебного с вами не случится. Перед вами не предстанет джинн, готовый исполнять желания, не упадет с неба куча денег и тому подобное. Вы не в сказке. Все произойдет естественно, притом буднично, самым обычным образом. Просто ваша жизнь пойдет по иной, чем до сих пор, программе. Как все в нашем мире, действие этого кулона имеет две стороны ? лицевую и оборотную. Он помогает только людям, чистым душой и помыслами.

– Но это дорогой бриллиант, к тому же оправленный в золото. Вы что, отдаете мне его бесплатно?

– Насчет денежной платы я уже все сказал. Дарить вам свою фамильную драгоценность я тоже не собираюсь и даю его на время – в аренду, так сказать. Вы мне вернете кулон, как только сочтете, что ваша жизнь наладилась, и вы достигли поставленной цели.

– Ну, а если я поступлю нечестно? Не захочу его возвращать, например?

И снова губы Собьеского чуть растянулись в едва различимой саркастической улыбке.

– Об этом я тоже сказал, чего вы, возможно, сразу не уловили. Вы не сможете так поступить. Сие исключено. Когда вы получше узнаете свойства этого алмаза, то сами поймете, что за нечестность вам придется расплачиваться очень дорогой ценой. Об этом говорится в клинописной надписи на крышке ларчика. Вряд ли вы знаете древнешумерский. А может, знаете?

Собьеский указал на нижнюю сторону крышки, испещренную замысловатыми клинописными символами, какие Глеб видел только на страницах учебников по древней истории. Он отрицательно покачал головой.

К сожалению, я также не силен в шумерском, поэтому содержание текста знаю только приблизительно – в самых общих чертах. Со слов матери. Если вы захотите узнать его точнее, то вам придется либо самому изучить шумеркий, либо прибегнуть к услугам квалифицированного историка-шумеролога. В последнем случае советую сфотографировать текст, но ни в коем случае не показывать оригинал. Иначе возможны серьезные осложнения. И желательно не говорить о кулоне никому – ни жене, ни детям, ни друзьям.

– Но что вы с меня возьмете в качестве арендной платы? Ведь бесплатной аренды не бывает – бесплатный только сыр в мышеловке, – попытался уточнить Глеб.

– Платой за жизнь по программе талисмана является сама жизнь по этой программе. Но вы должны определить конечные цели вашей жизни. Можно не сразу. Однако когда вы сами себе скажете, что это ? ваша КОНЕЧНАЯ ЦЕЛЬ, он начнет работать на нее в полную силу.

Петр Стефанович пододвинул ларчик к Глебу. Тот машинально взял его в руки, намереваясь закрыть и уйти. Но старик остановил его жестом.

– Минуточку, Глеб Николаевич. Вынужден еще немного задержать вас. Алмаз начнет на вас работать лишь после того, как вы признаете его своим, после чего вы уже не сможете его ни продать, ни передать кому-то другому, ни выбросить. И лишь достигнув конечной цели, которую вы сами перед собой поставите, он заставит вас вернуть его распорядителю, то бишь мне. А если меня к тому времени уже не будет, то моему преемнику, которого он определит сам при отсутствии законного достойного наследника. Так вы согласны?

– Я, кажется, уже согласился на все ваши условия.

– Одних только слов для этого не достаточно. Чтобы ваше согласие воспринял камень, вы должны надеть кулон, причем, так, чтобы бриллиант прилегал непосредственно к телу. Теперь позвольте помочь вам.

Собьеский обеими руками взял цепочку, намереваясь надеть Глебу на шею. Тот послушно наклонил голову. Петр Стефанович расстегнул ворот рубахи Глеба и аккуратно, не торопясь, надел ему на шею кулон и старательно заправил под нижнюю сорочку. Глеб ощутил холод камня, коснувшегося тела, и прижал его рукой.

– Ну вот. Теперь скажите – можно про себя, что вы согласны принять во временное пользование этот камень на предлагаемых условиях.