Байки деда Гордея


Ну вот. Значит, надо все же разъяснять умные слова!

Да откуль ты взял, что они у него умные? Раз непонятные, стало быть, не шибко умные.

Это у Ленина-то не умные? ? искренне удивляется Карпо.

А что же ён ? божество, что ль? Ну, в чем таком его большой ум?

Да революцию сделал! Ты себе представляешь, что это такое?

Дурное дело ? не хитрое, ? пренебрежительно бросает дед Гордей.

Карпо замолкает, делая вид, что завозился с удочкой. Другие тоже молчат, будто все их внимание сосредоточено исключительно на поплавках, крючках да наживках. Третьи начинают говорить на совершенно иные темы, словно вовсе и не слышали дедовых крамольных слов.

 

 

Байка вторая. Как Господь мир создал.

 

Закурив последнюю папиросу из своего запаса, дед Гордей смял пустую пачку, положил на камень и поджег. Он всегда сжигал отбросы, которые могли гореть. Не любил старик оставлять после себя мусор. Перекинув удочки, дед полез было снова в карман за папиросами, да вспомнил, что там пусто, как у нищего в кошельке.

– У кого часы ёсць? Скольки врэмя там?

– Без пяти два уже, ? отозвался пенсионер Фомич.

– Ох, янатить твою в кочерыгу! ? мягко ругнулся дед. ? Бабка-то моя тольки посля? четырех прийдёть, а курить ? ничегошеньки.

Дед явно рассчитывал на то, что кто-нибудь из рыбаков проявит сочувствие ? угостит папиросой, сигаретой или щепотью махорки, но все безучастно молчали. Дед бесцельно порылся в вещмешке, а потом принялся гладить Рушая, изнемогавшего от жары. Пес, высунув язык и часто дыша, сочувственно смотрел на своего хозяина, но помочь не мог ничем. Наконец дед не выдержал.

– Фомич, а Фомич?

Фомич хитро ухмыльнулся.

– Чего тебе, дед Гордей?

– Сигареткой не угостишь, а?

Рыбаки, перемигиваясь, с интересом наблюдали за собеседниками.

– Угостить-то можно, но что я взамен получу?

– Да чё с меня взять-то? Весь наружи ? гол, как соко?л. А Бог вяли?ть пополам дяли?ть.

– Ну, хоть расскажи что-нибудь.

– Сперва угости, тогда и расскажу что, можеть, любопытное.

Фомич достал пачку “Памира”, вынул сигарету и протянул деду. Тот тут же ловким движением положил ее за ухо и снова протянул руку.

– Никогда татары не живуть без пары. Дай-ка до пары.

– Так мы ж, дед, не татары.

– А мы-ить ? не хуже. И не лучше, к тому же.

Вторую сигарету дед проворно сунул за другое ухо и снова обратился к Фомичу:

– Бог, мил-человек, лю?бить троицу!

– Ну и нахал же ты, дед! – смеясь, сказал Фомич, угощая деда третьей сигаретой.

Но дед и на этом не остановился.

– А четвертая-ть ? Богородица, ? сказал он, намереваясь выдурить у Фомича еще одну.

– Имей совесть, дед! Половину всего, что у меня было, выклянчил. Хватит. Давай, рассказывай.

– Ну, будь по-твоему. Расскажу, как Господь Бог мир створы?л. Годится?

– Валяй, дед, ? подзадорил его работяга дядя Лёша. А ребятня, оставив удочки, поспешно обсела рассказчика и затихла в ожидании.

Дед размял сигарету, дважды погладил вдоль тремя пальцами, сдавил с одного конца, потом с другого, чиркнул спичкой и прикурил. С наслаждением затянулся, затем еще раз и, окинув слушателей взглядом, с важным видом начал повествование.

Ну, так вот. Раньше, когда ишшо ничего не было, были тольки Части?вый дух да Нечасти?вый. И носилси Частивый над водою, а Нечастивый – за ним.

– Как же это? Вода ж, выходит, была? А ты говоришь, ничего не было, ? перебил деда Фомич.

Пыхнув сигаретой, дед отмахнулся от дотошного пенсионера.

– Стало быть, воду Частивый ишшо раньше створы?л! Но да не в этом дело. Носились яны?, значить, носились, и надоело им носиться. Вот и говоры?ть Частивый:

Слушай, Нечастивый! Скучно нам с тобой тут носиться, верно?