Байки деда Гордея


Баба Маша, женщина крупная и осанистая, была, в отличие от мужа, немногословной. Когда летний зной начинал спадать, она к месту дедовой рыбалки приводила видавший виды немецкий велосипед с прочно прикрепленной к багажнику сапеткой4. В ней под слоем шелковистой зеленой травы лежала еда для деда и его неизменного спутника ? Руша?я, небольшого черненького кобелька с белой грудкой и такой же беленькой мордочкой. Забрав продовольствие, дед аккуратно укладывал в сапетку пойманную рыбу и тщательно укрывал травой. Затем баба Маша уводила старый велосипед в рабочий поселок, где хозяйки охотно раскупали у нее живых, еще трепещущих крупных, толстоспинных коропо?в. В седло же она не садилась никогда.

На еду дед был не очень охоч, но курево у него словно улетучивалось. Тогда он ужасно мучился, и если у кого-то рядом были часы, поминутно спрашивал время в ожидании прихода бабы Маши. А когда было совсем невтерпеж, просил закурить у соседей. Причем, делал он это крайне неохотно. Рыбаки, делясь со стариком куревом, подтрунивали над ним и часто заставляли “отрабатывать” байками, на которые дед по праву считался непревзойденным мастером. Мальчишки обожали слушать дедовы байки, старались их запомнить как можно точнее и потом вечером, подражая дедовой лексике и выговору, пересказывали во дворе или дома, вызывая восторг своих собеседников.

Лексика деда Гордея была своеобразной и всем казалась забавной. Ребятня часто задавала ему какие-нибудь вопросы лишь для того, чтобы только послушать, как говорит дед Гордей. А уж если он рассказывал очередную байку…

 

 

Байка первая. Про “хохла”, “кацапа” и грамматику.

 

Клева не было. Рыбаки лениво и скупо перекидывались короткими репликами. Дед Гордей, меняя наживку, тихо напевал себе под нос: “Меж крутых бережков быстра речка тячо?ть, а по ёй по волнам старый лапоть плывёть”5.

Это ты про себя, дед, что ли? ? лениво спрашивает Карпо?, шофер из заводского гаражного хозяйства.

Да может и про тебе, когда состарисси!

Дед Гордей! А откуда ты родом? ? интересуется Карпо.

Из Расеи.

Так Россия большая!

А я, чо ль, сказал, что маленькая?

Да ты, дед, толком скажи, не виляй! Мы и сами видим, что ты кацап.

Вот никогда так не говоры?! ? назидательно произносит дед, подняв кверху указательный палец.

Это отчего же?

А оттого, что Бог сперва создал цапа, а потом хахла да кацапа. А кацап хахла за ж..у ? цап! И дзержыць у кляшша?х! И будя такое, докуль живы обое!

Рыбаки смеются, а Карпо бросает в воду закры?ху6.

– Ты, дед, видать, из какой-то глухой глубинки. Иногда я тебя с трудом понимаю, ? говорит Карпо с издевкой.

– Мяне? ? с трудом? Это ишшо почему же? Аль ты, Карпо, иноземец какой?

Да речь у тебя уж очень неправильная.

Как это ? неправильная? ? возмущается дед. ? У тебе?, что ли, правильная? Кто ж это может сказать, какая правильная, а какая нет?

Правильная та, которая по правилам грамматики.

Да ты глянь, какой грамотей вы?искалси! Как пра?вильно говорить ? это, Карпо, непонятно вообшшэ, что такое. Вот ка?к говорять – это другое дело. У нас, откуль я родом, все говорять как я. Так для тамошних это правильно, а как здесь – нет. А для здешних ? там неправильно, а тут правильно.

Дед! Да для всех правила одни и те же.

Выходит, немцы говорят неправильно, а мы – правильно? Или наоборот? Так, что ль, по-твоему?

При чем тут немцы? У них другой язык, другие правила. Чтобы люди верно понимали друг друга, устанавливают правила, которым учат в школе.

Так в каждой деревне свои правила. Только их не все записали ишшо. Нужно говорить просто. И лишь то, что думаешь. И тольки правду. Тогда все верно всё поймуть. Правдивые да умные слова разъяснять не надо.

А ты Ленина почитай. Поймешь ты там что-либо?

Сразу скажу, не читамши: как и ты – ничегоньки!